Jump to content


ostojin-dobrin

Member Since 27 Mar 2003
Offline Last Active Jun 16 2007 12:33 PM
-----

Posts I've Made

In Topic: Моё турне по Индокитаю

31 December 2006 - 10:52 PM

С Новым годом!

In Topic: Моё турне по Индокитаю

31 December 2006 - 10:38 PM

Несколько дней назад я открыл свой сайт-форум, на котором размещаю фотоиллюстрации к данным опусам. Желающие могут заглянуть. Его адрес: www.dobrin-forum.ru Набирайте его не в поисковой строке, а в верхней (не знаю, как она называется).

In Topic: Моё турне по Индокитаю

06 December 2006 - 02:00 PM

Сквозь чёрные облака иногда проглядывала луна, позволявшая увидеть громады островов вокруг и поблёскивавшую поверхность воды. Иногда острова оказывались совсем рядом, то слева, то справа, но мы не причаливали к ним, а плыли всё дальше и дальше. Так прошло около получаса. Рыбаки молчали, то ли сосредоточившись на сложностях навигации, то ли готовясь к чему-то серьёзному. Я, конечно, не допускал, что они замышляют что-то нехорошее в отношении меня, особенно после такого тёплого, можно сказать сердечного общения, и всё же дурацкие мысли упорно лезли в голову. Пару раз я спросил своего «капитана»: «Where?» (больше я ничего не смог добавить), но тот не отвечал и лишь скалил зубы в бессмысленной улыбке. Вскоре перед нами выросла высоченная каменная стена естественного происхождения. Это был один из островов с отвесными скалистыми берегами. Рыбаки перекинулись короткими фразами и дружно свернули вправо. Наша джонка плыла первой, остальные гуськом следовали за ней. Высота обрыва над нами была метров тридцать или сорок. Кое-где из скалы торчал кустарник. И вдруг в вертикальной скале, на уровне воды, я увидел зияющую черноту пещеры, походившую на разинутую пасть Сциллы или Харибды. Именно в неё и направил свою посудину мой кормчий. Перед тем как войти в пещеру, рыбак ухватился рукой за мачту, нажал ногой на небольшой рычаг внизу и одновременно потянул мачту на себя. Та со скрипом начала клониться назад. Перепончатый парус при этом лёг на сидения, складываясь в гармошку, а вскоре рядом с ним легла и мачта. Точно так же поступили и остальные рыбаки, после чего джонки смогли вплыть в пещеру, не зацепив мачтой за её свод. Теперь все гребли веслом, то с одного борта, то с другого. На каждой джонке был зажжён электрический фонарик, что позволило разогнать непроницаемую тьму грота. Точнее, это был туннель, кривой и настолько узкий, что борта лодок едва не касались его шероховатых стен. Наше судёнышко по-прежнему шло первым. Свод нависал всё ниже, и вскоре рыбакам пришлось сесть и перемещать джонку, отталкиваясь от потолка и стен туннеля руками или веслом. После самого узкого места, когда я уже всерьёз опасался, что мы застрянем, наша посудина вдруг выплыла под открытое небо. В этот момент сияла луна, и я увидел, что мы находимся в водном пространстве, окружённом со всех сторон единой, сплошной скалой высотой метров в сто, не меньше. Противоположный край акватории был в двух или трёх сотнях метров от нас. Видимо, островок имел кольцевидную форму, и мы очутились внутри этого кольца. Теперь наш караван двинулся влево и вскоре причалил к большому плоскому камню. Мой рыбак взял в руки конец каната и вылез с ним на природную пристань. Упершись ногами, он подтянул джонку к камню и пришвартовал её, обвязав канат вокруг острого обломка скалы. Вслед за ним причалили и остальные. Все мы вылезли на камень и по крутому подъёму начали восхождение на скалу. Всё это происходило при гробовом молчании моих новых знакомых. На высоте в тридцать или сорок метров мы очутились на небольшой площадке, за которой темнел узкий вход в пещеру. Когда мы вошли в неё, я обомлел. Эта пещера когда-то была обитаема. Посреди неё располагался обширный примитивный очаг, обложенный со всех сторон камнями, а на стенах были видны изображения людей и животных - быков, антилоп, птиц.

In Topic: Моё турне по Индокитаю

05 November 2006 - 04:46 AM

Деликатная Джессика заметила, что я пребываю в кислом настроении, и попыталась включить меня в беседу. «После ужина мы все собираемся в холле, - сказала она по-французски. - Вы тоже приходите. У нас есть целая бутылка водки, пятьсот милилитров, и мы будем гулять всю ночь». Я вежливо кивнул и подумал: ”Вы славно повеселитесь с вашей поллитровкой, одной на пятнадцать человек. И особенно весело будет мне, не говорящему по-английски”. Поэтому сразу после ужина я оделся и вышел из отеля. Фотоаппарат я не взял, не планируя фотографировать в темноте. Широкая освещённая улица спускалась к морю, а две узкие и тёмные дороги уходили вглубь острова, в горы. Я выбрал улицу. Она была пустынна, несмотря на не слишком поздний час. Однако все магазины, кафе и массажные салоны работали. Их большие, яркие витрины и светящиеся вывески выглядели привлекательно. За стёклами суетились озабоченные молодые вьетнамцы и весело улыбающиеся вьетнамки. В первом же супермаркете я купил себе индивидуальную бутылку водки, рисовой, сорокапятиградусной. Давно собирался попробовать. Стоила она недорого, около четырёх долларов. Я рассуждал так: ”Теперь, если англичане всё же затащат меня на свою вечеринку, я хотя бы не буду там сильно скучать. А если не затащат, водка всё равно не пропадёт”. К ней я прикупил несколько пакетиков с орешками и чипсами, рассовал всё по карманам куртки и двинулся дальше. Несмотря на холод, явственно ощущалось, что место это пляжное, курортное, предназначенное для купания, катания на водных лыжах и тому подобных развлечений. Причиной тому влажный морской воздух, насыщенный запахами тропической растительности. Через минуту я вышел к морю. Здесь, на набережной, отдыхали местные молодые люди. Парами и группами они прогуливались, сидели на скамейках под пальмами, пили воду из маленьких бутылочек и громко смеялись. Но основная часть здешнего населения, видимо, уже спала, набираясь сил перед трудовым днём. Повсюду мигали разноцветные лампочки. У причала темнели причудливые рыбацкие шхуны, к бортам которых были привязаны круглые плетёные лодки. Настроение у меня было приподнятое. Одна мысль, что тебя занесло чёрт знает куда, на островок в Южно-китайском море, приводила меня в восторг. Переполняемый чувствами, я извлёк из кармана бутылку водки, откупорил ее и прямо из горлышка сделал хороший глоток. Когда-то, в далёкой юности, я уже пробовал пить так водку, и попытка эта окончилась провалом. Но сегодня всё прошло удачно. Вкус рисового напитка показался мне приемлемым, хотя и своеобразным. В целом, тамошняя водка напоминает нашу. Чтобы убедиться в этом окончательно, я сделал второй глоток. Мне стало совсем весело. Откуда-то сзади подошёл молодой низкорослый вьетнамец и доверительно сообщил: ”Бум-бум”. Я переспросил по-английски: «Что?». «Бум-бум», - явственно повторил он, удивляясь моей непонятливости. ”Что ему надо?” - подумал я и развёл руками, как бы говоря: «Извини, брат. Чего нет, того нет». Паренёк хитро подмигнул и пояснил: ”Гуд леди”. Я помотал головой. Он попытался меня уговорить, но так и ушёл ни с чем. А я уселся на парапет лицом к морю и с наслаждением закурил сигару. Недалеко от меня появились маленькие джонки под перепончатыми парусами. Их было пять или шесть. Они кружили по воде, и каждой управлял человек в круглой конической шляпе. Чтобы лучше рассмотреть эту экзотику, я прошёл вдоль берега и внизу, у самой воды, различил небольшую бетонную площадку, несомненно, использовавшуюся как причал для лодок. С набережной к ней вели каменные ступени, по которым я и начал спускаться. Джонки дружно кинулись ко мне, словно домашние утки к своей хозяйке. Уткнувшись носами в причал, они образовали полукольцо, и я оказался совсем рядом с рыбаками. То, что они рыбаки, было видно по сетям и удочкам, лежавшим в их судёнышках. Но сейчас эти люди нацелились на другую добычу. Сначала я подумал, что они хотят покатать меня за деньги, но никто из них не приглашал к себе в джонку. Хозяева лодок весело смеялись и жестами просили закурить. Я поднялся на набережную, купил пачку сигарет, и вновь спустился к воде. Ко мне тут же потянулись руки. Рыбаки шустро разбирали курево и что-то болтали на своём языке. Из темноты вынырнули ещё две джонки и тоже устремились ко мне. Однако места у причала уже не было, и им пришлось держаться поодаль. Рыбаки закурили, но не уплывали. Улыбаясь до ушей, они говорили мне что-то по-вьетнамски. Естественно, я не понимал ни слова, но мне было необычайно приятно слушать их и угощать сигаретами. Тут я вспомнил про водку и извлёк из кармана бутылку. Она была встречена с восторгом. Ко мне вновь потянулись руки, уже державшие небольшие фарфоровые пиалы. Я разлил по ним водку, но через секунду пустые пиалки снова возникли перед мной. Некоторые тянули по две, объясняя жестами, что передадут угощение тем, кто не смог протиснуться к причалу. После повторного разлива бутылка опустела. Я вынул из кармана пакетики с орешками и чипсами и начал метать их в джонки. Рыбаки загалдели с новой силой. Один из них, ловя закуску, едва не свалился за борт. Это вызвало жизнерадостный хохот коллег. За моей спиной, на набережной, начала собираться толпа. И тут один из рыбаков пригласил меня в свою джонку. Я согласился, полагая, что весёлые вьетнамские мужички хотят покатать меня недалеко от берега. Но это было не так. Как только я устроился на носу утлой посудины, вся мини-флотилия устремилась в море. Джонки держались в двух-трёх метрах друг от друга, и их хозяева оживлённо переговаривались на ходу. Видя, что берег удаляется, я попытался протестовать. В ответ мой кормчий только посмеивался и попыхивал сигаретой. Он ловко управлял парусом и рулевым веслом и вместе с собратьями вёл джонку во тьму, где ничего нельзя было различить. Конечно, я мог бы настоять на возвращении к острову, мог бы в конце концов скинуть одежду и добраться до него вплавь, но мне вдруг стало интересно, чем всё это кончится.

In Topic: Моё турне по Индокитаю

02 November 2006 - 09:27 AM

Спустя какое-то время мы подплыли, или, как говорят записные моряки, «подошли» к небольшому острову. Здесь нам показали огромную пещеру естественного происхождения. Она так велика, что в ней, кажется, можно летать на небольшом самолёте. Ёе глубокие, просторные ниши и закоулки подсвечены красноватым и зеленоватым светом. Здесь наверняка останавливались пираты, рыскавшие когда-то в этих водах, поскольку такой архипелаг, уникальный по числу и плотности островов, чрезвычайно удобен для их лихого промысла. По крайней мере, вьетнамские партизаны, воевавшие с американцами в шестидесятые-семидесятые годы прошлого века, имели здесь свои базы. Выйдя из пещеры, мы спустились к небольшой уютной бухте, взошли на наше судно и поплыли дальше. (Слово ”пошли” сюда не вставишь при любом желании.) Было довольно прохладно. Англичане мёрзли в своих демисезонных шмотках и очень завидовали мне, одетому в настоящую зимнюю куртку. К концу светового дня причалили к острову Катба, самому большому из всего ахипелага. На пристани нас окружили местные пацаны. Они рассматривали нас и нашу экипировку, особенно интересуясь почему-то пряжками брючных ремней. Моя пряжка была маленькая, и они горячо сожалели по этому поводу. Неуёмные детишки замучали нас вопросами, кто мы и откуда, и когда один них буквально загородил мне дорогу, спрашивая о том же, я раздражённо отодвинул его в сторону. «Пацан» оказался сотрудником турфирмы, встречавшей нас здесь. Приглядевшись, я понял, что ему лет двадцать пять или тридцать. Трудно привыкнуть к невысокому росту и худобе вьетнамцев. В небольшой гостинице селили по два-три человека в номере. Все, кроме меня, путешествовали парами или компаниями, и так им было выгоднее и веселее. Я же слегка доплатил и получил отдельную комнату, вполне приличную. Через полчаса мы спустились в ресторан, где был накрыт ужин. Выглядел он так: на столах стояли тарелки с кусочками сырой рыбы, столь же сырых овощей и мяса, с креветками, мелкими осьминожками и кальмарами. Посреди стола, на маленькой электроплитке стоял казанок с тихо кипящей водой. Из него торчала шумовка. Каждый должен был выбирать себе пищу по вкусу, бросать ее в кипяток, а потом вылавливать шумовкой из котла и разбираться с ней на индивидуальной тарелке с помощью вилки, ложки или деревянных палочек. За нашим столом сидели шесть человек, включая Джессику. Один из молодых англичан взял на себя роль разводящего, как говорят в армии, то есть распределяющего пищу. Сидя ближе всех к казанку, он бросал в него всё, на что указывали соседи по столу, а потом раздавал им это в сваренном виде. Не только молодой японец в живописной национальной одежде и с самурайской причёской, но и остальные туристы прониклись восточной атмосферой и ели палочками. Они довольно ловко управлялись с ними: видимо, не первый раз путешествовали по этому региону, да и в китайских харчевнях у себя на родине могли натренироваться. Чтобы не выглядеть белой вороной, я последовал их примеру. У меня это выходило не так проворно, как у большинства, но донести до рта еду всё же удавалось. Один из англичанин достал из-под стола бутылку ”Johnnie Walker” и предложил желающим. Желающими оказались все, за исключением одной дамы. Выпили грамм по пятьдесят за благополучное путешествие, потом столько же за дружбу. На этом бутылка закончилась. Такое проворство в выпивке как-то не вязалась с пресловутой английской чопорностью. Видимо, бритиши изрядно замёрзли в пути, да и здесь, в ресторане отеля, веяло прохладой. Было заметно, что они не отказались бы и от дополнительной порции, если бы кто-то предложил. После виски, выпитого натощак, я вдруг разучился кушать палочками. Мне никак не удавалось закусить. Несмотря на все старания, еда упорно падала обратно в тарелку, а вскоре я выронил и палочки. Тоже в тарелку. Пришлось учиться заново. Позднее я овладел этим искусством и даже достиг в нём определённых высот - научился брать сразу два скользких зерна фасоли, прижимая их один к другому. Принятое спиртное вызвало резкое оживление застольной беседы. Говорили, естественно, на английском. Особенно разошёлся мой сосед, до этого орудовавший половником. Я в разговоре не участвовал, поскольку мало что понимал, а сказать мог ещё меньше. Вскоре моё непонимание начало меня раздражать. Таким ”глухим” чурбаном я себя ещё никогда не ощущал. Позднее это неприятное чувство регулярно посещало меня во время путешествия по Индокитаю, потому что английский и в самом деле стал языком межнационального общения. На нём предпочитали говорить с иностранцами даже в тех странах, которые долгое время являлись французскими колониями, и где старшее поколение до сих пор свободно говорит на французском, поскольку получало образование на этом языке. Из молодых вьетнамцев на французском говорят лишь те, кто учил этот язык как иностранный, да и они в большинстве случаев забывают его за ненадобностью. Зато на английском во Вьетнаме, кто хуже, кто лучше, объясняются многие молодые люди, связанные с сервисом или коммерцией. Вспоминается забавный эпизод. В уютном вьетнамском городке Хойане ко мне обратилась молодая женщина со словами: ”Кис ми”. Скудные знания английского позволили мне понять, что это означает. К тому же, это похоже на немецкий, который я изучал в детстве, в спецшколе. (Для тех, кто не знает - ”поцелуй меня”.) Проститутками я не интересовался, поэтому прошёл мимо. Однако вскоре те же слова мне адресовала молодая продавщица на улице. Я был поражён распущенностью местных нравов. Потом я услышал то же самое от немолодой торговки, и был крайне возмущён этим. А когда с такой же просьбой ко мне обратился пожилой вьетнамец, я призадумался. Поразмыслив, я предположил, что речь идёт о другом. Вскоре выяснилось, что вместо ”кис ми” вьетнамцы хотели сказать ”экскьюз ми”, только у них не получалось. Так что английский победно шествует по миру, а массированное и часто неоправданное проникновение его в российскую жизнь свидетельствует, что он теснит ”великий и могучий” даже на его собственной родине.